Крах западной глобализации: какие выводы нужно сделать для союза России и Беларуси

Крах западной глобализации: какие выводы нужно сделать для союза России и Беларуси

Пандемия коронавируса вполне может стать завершающим актом драмы расцвета и упадка глобального миропорядка, который складывался по итогам холодной войны, распада СССР и социалистического лагеря. Мы попытались разобраться, почему сломалась глобализация, каким может быть новый постглобальный мир и какими последствиями это чревато для союза России и Беларуси.

Почему сломалась глобализация: кризис структур управления

Одна из главных причин — вполне марксистское противоречие между «базисом» и «надстройкой». Наиболее глобализированной сферой стала экономика, в то время как структуры управления (да и сознание людей) застряли в «веке наций».

Глобальная экономика требует глобальных управленческих структур и соответствующего типа сознания. Отсутствие адекватных глобальных структур управления превратило глобализацию в стихийный процесс, где богатые богатели, бедные беднели, потоки людей неконтролируемо перемещались из депрессивных регионов в точки роста, способствуя накапливанию социального напряжения уже там.

Пандемия коронавируса — наглядная иллюстрация того, что нормальных наднациональных структур управления в мире так и не возникло и государства предпочитают справляться с проблемой в одиночку, отгораживаясь друг от друга и обрубая глобальные потоки.

По большому счету, есть серьезные сомнения, что эффективные НАДнациональные структуры в принципе возможно построить, так как национальные государства по своей природе терпеть не могут, когда НАД ними что-то находится и пытается ими управлять.

Попытки создания НАДнациональных структур (в виде «многонациональных государств» вроде СССР или Югославии или международных союзов типа ЕС) всегда заканчивались крахом, когда на волне кризиса «объединенные нации» сбрасывали «ярмо» внешнего управления.

Создать эффективную управленческую надстройку над национальными государствами не получается даже в рамках региональных интеграционных объединений, что уж говорить обо всем мире, где сложность и разнородность на порядки выше.

По-видимому, чтобы глобализация состоялась по-настоящему, необходимо полномасштабное преодоление национального государства как базовой социально-политической структуры современного мира. Однако похоже, что сегодня человечество движется в прямо противоположную сторону — к реваншу национализма и ренессансу сильных национальных государств.

К оглавлению

Почему сломалась глобализация: идеология

Еще одна причина — идеологическая. Чтобы запустить процесс глобальной консолидации человечества, способный преодолеть региональные и культурные ограничения, нужен привлекательный проект. В ХХ веке было два таких проекта: — условно «капиталистический» и «коммунистический», оба западные по своему генезису, — которые предлагали образ счастливого универсального будущего в глобальном масштабе.

«Коммунистический» проект конкуренцию проиграл. Что касается капитализма, то с ним все непросто. С одной стороны, эта система оказалась гораздо более живучей и гибкой, чем полагали Маркс и его последователи. Кроме того, это единственная рабочая система, которая так или иначе, но обеспечивает прогресс в масштабах всего человечества.

Другое дело, что происходит это очень неравномерно, и обеспечить равномерность развития в рамках текущей версии капитализма невозможно. Более того, никто и не собирается этого делать.

Фрэнсис Фукуяма с либеральным концом истории оказался не меньшим сказочником, чем Карл Маркс и Владимир Ленин.

Естественно, тем, кто остался за бортом золотого миллиарда, радости глобального мира кажутся более чем сомнительными. Ответная реакция — рост всевозможных традиционализмов, опирающихся на местные идентичности и культурные особенности, нередко в агрессивно-фундаменталистской оболочке.

Современный Запад не может предложить привлекательной глобальной повестки, подменяя ее эрзацем левого либерализма, мультикультурализма и возведенных в ранг абсурда политкорректности и толерантности, которые здравомыслящего человека способны только оттолкнуть.

Незападные цивилизации также ничего привлекательно-глобального не предлагают, а «китайская альтернатива» более чем сомнительна хотя бы потому, что Китай — слишком ксенофобный и замкнутый на себе мир.

А раз нет глобальной повестки, единственной альтернативой становится возвращение к повестке в рамках локальных цивилизаций с акцентом на местных проблемах, культуре и идентичности. Глобальные связи, проблемы и вопросы, конечно, никуда не исчезнут (если не произойдет какая-то совсем уж чудовищная катастрофа), но явно отойдут на второй план.

В общем, Сэмюэль Хантингтон ошибался в деталях, но в главном, по-видимому, был прав. Нас ждет мир сосуществующих и противоборствующих локальных цивилизаций, окруженных обширной варварской периферией, причем многие из этих цивилизаций сами будут балансировать на грани скатывания в варварство.

К оглавлению

Выводы для постсоветского пространства

В условиях распадающегося глобального миропорядка у России и культурно близких ей постсоветских государств есть два варианта развития.

Первый — это стать сильным региональным центром, в основе которого будут лежать не только экономические связи, но и общая культурная идентичность, основанная на русском языке.

Второй — это дальнейшее усиление малых национализмов и региональных сепаратизмов, что в перспективе превратит регион в геополитическую щебенку и арену противоборства внешних центров силы.

Нельзя забывать, что современный глобальный миропорядок возник на обломках СССР и социалистического лагеря и был основан на недопущении возрождения здесь самостоятельного центра силы, на геополитическом дроблении и размывании пространства бывшей коммунистической империи.

Распад текущей версии глобализма дает шанс, что это внешнее давление, питающее центробежные тенденции, будет наконец ослаблено.

Проблемой, однако, остается тот идеологический вакуум, который возник с крахом социализма, а ведь без наличия внятного идеологического проекта невозможна не только глобализация, но и региональная интеграция. И именно эта идеологическая беспомощность является одной из основных угроз, дестабилизирующих Россию и ее соседей.

Одной из важнейших социальных «скреп» является культурная близость. Кризис глобализации связан в том числе с тем, что человечество слишком разнородно, люди стремятся отгородиться от культурно далеких чужаков в кругу себе подобных. Ксенофобия, неприятие чуждого и непривычного — естественная защитная реакция всего живого.

Поэтому насущной задачей остается сохранение культурной связности на базе русского языка и культуры. Это — тот ценнейший актив, который и обеспечивает фундаментальное единство пространства от Бреста до Владивостока.

Без этого весь регион превращается в геополитический щебень и прекращает существование в качестве самостоятельного исторического и политического субъекта. Неслучайно усилия «западных партнеров» были направлены на последовательное выдавливание русского языка из бывших союзных республик и даже национальных образований внутри РФ, а также вбивание клиньев между восточнославянскими государствами, окончательное стирание памяти об общерусском единстве, без которого невозможна консолидация России, Беларуси и Украины как естественного цивилизационного ядра северной Евразии.

В этой связи особую актуальность приобретает гуманитарная политика в сфере цивилизационных смыслов и исторической памяти.

Без формирования общего смыслового поля никакие геополитические проекты на постсоветском пространстве никогда не обретут прочного фундамента и будут подобны карточному домику, готовому рухнуть от малейшего дуновения.

Всеволод Шимов

Комментарии